Московский экстаз американской Гермионы

Мини-фестиваль Россини внутри Большого фестиваля РНО: год 2016-й

Игорь Корябин
Специальный корреспондент
Объяснить языком рациональной логики то, что происходит, когда маэстро интерпретирует оперные сочинения Россини невозможно, но очевидно, что дар музыкальной передачи развит в нем исключительно сильно. Мощным музыкальным медиумом между партитурой и публикой дирижер стал и на этот раз, а музыка Россини – стилистически выверенная, наполненная тонкими выразительными акцентами и богатым интеллектуальным мироощущением большого музыканта – вновь раскрыла свои восхитительные объятья.

Сотрудничество признанного мэтра мирового россиниевского исполнительства Альберто Дзедды с Российским национальным оркестром было положено еще в январе 2010 года, когда в Большом зале Московской консерватории маэстро встал за дирижерский пульт концертного исполнения россиниевской «Итальянки в Алжире». Когда же в 2012 году на закрытии традиционного теперь уже Большого фестиваля РНО в Концертном зале имени Чайковского Дзедда продирижировал «Маленькой торжественной мессой» Россини, никто, пожалуй, и подумать тогда не мог, что через два года он вернется в Москву снова. Но факт остается фактом: за два фестиваля подряд – в 2014 и 2015 годах – маэстро представил у нас такие масштабные оперы-сериа Россини, как «Танкред» и «Семирамида».

Для привычных афиш наших концертных залов эти опусы – безусловные раритеты, но для отечественной публики (а для продвинутых меломанов и подавно) тайной за семью печатями они всё же не были. Совсем другую ситуацию в творчестве «пезарского лебедя» обнаруживает опера «Гермиона» («Эрмиона»), представленная этим же маэстро 14 сентября в рамках Большого фестиваля РНО нынешнего года. Для подавляющего большинства публики (и даже для меломанов) очередной серьезный опус Россини из дирижерских рук Альберто Дзедды – «экзотика» уже в гораздо бóльшей степени.

Московские фестивальные исполнения РНО под управлением этого знаменитого – едва ли не легендарного еще при жизни! – итальянца складываются внутри Большого фестиваля РНО в своеобразный мини-фестиваль Россини: «Маленькая торжественная месса» (2012), «Танкред» (2014), «Семирамида» (2015) и, наконец, «Гермиона» (2016). Еще недавно Альберто Дзедда занимал пост художественного руководителя Россиниевского оперного фестиваля в Пезаро, но оставил его с начала нынешнего года, сохранив, однако, за собой пост художественного руководителя основанной им при фестивале молодежной Россиниевской академии. И поскольку фестиваль в Пезаро традиционно проходит в августе, а Большой фестиваль РНО – в сентябре, то каждое из четырех названных московских фестивальных исполнений опусов Россини вполне можно считать «приветом» с берегов Адриатики – малой родины композитора.

Каждый из музыкальных «приветов» был незабываем и неповторим, но четвертый, последний из них, произвел на меня, пожалуй, самое сильное впечатление. Закономерен вопрос: почему? Если говорить только об операх, то первые живые открытия и «Танкреда», и «Семирамиды», и «Гермионы» для автора этих строк связаны именно с фестивальными постановками в Пезаро. В этом списке «Гермиона» образца 2008 года с дирижером Роберто Аббадо была последней, и, будучи весьма компактной по структуре музыкальных номеров, своим психологическим саспенсом и драматическим напряжением на единицу сценического времени, она, кажется, просто зашкаливала! Во всяком случае, первое впечатление было именно таким, и на нынешнем концерном исполнении в Москве это мощное эмоциональное ощущение вдруг вернулось ко мне вновь. Это и есть ответ на вопрос, заданный самому себе выше.

За сюжетом, музыкальной структурой, а также историей постановок «Гермионы» на фестивале в Пезаро сразу же хочу отослать читателя к своему давнему справочному материалу, подготовленному еще на волне первой эйфории от встречи с этой музыкой, ибо принципиально нового добавить к этому уже нечего. А мы, между тем, переносимся в Концертный зал имени Чайковского, на сцене которого уже расположились Российский национальный оркестр и Хор Академии хорового искусства имени Виктора Попова (главный хормейстер – Алексей Петров).

Ассистентами музыкального руководителя этого эпохального для Москвы проекта выступили дирижер Денис Власенко и концертмейстер Артем Гришаев. Между прочим, в 2008 году, когда в Пезаро была осуществлена новая постановка «Гермионы», о которой упоминалось выше, Денис Власенко успешно прошел через профессиональное горнило Россиниевской академии, дважды продирижировав в рамках молодежной фестивальной программы оперой-кантатой Россини «Путешествие в Реймс». И вот на сцену концертного зала имени Чайковского, наконец, выходит Альберто Дзедда. Еще мгновение – и дирижерский взмах маэстро дает начало первым аккордам оперной симфонии (увертюры).

Объяснить языком рациональной логики то, что происходит, когда маэстро интерпретирует оперные сочинения Россини невозможно, но очевидно, что дар музыкальной передачи развит в нем исключительно сильно. Мощным музыкальным медиумом между партитурой и публикой дирижер стал и на этот раз, а музыка Россини – стилистически выверенная, наполненная тонкими выразительными акцентами и богатым интеллектуальным мироощущением большого музыканта – вновь раскрыла свои восхитительные объятья. Надо сказать, что спектаклями (театральными постановками) Дзедда не дирижировал в Пезаро уже очень давно: в последние годы в рамках фестиваля он обращался лишь к концертным опусам Россини либо проводил эксклюзивные концертные исполнения его опер, в числе которых сразу же вспоминаются «Танкред» (2012) и «Дева озера» (2013). Так что услышать интерпретацию мастера еще одной серьезной оперы Россини в Москве с Российским национальным оркестром – одним из флагманов музыкальной жизни столицы – стало поистине огромной удачей!

Интернациональный ансамбль певцов-солистов московского исполнения «Гермионы» подобрался на редкость впечатляющим, таким, что даже партии вспомогательных персонажей были представлены весьма достойно. Речь идет о партиях Клеоны (наперсницы Гермионы) в исполнении сопрано Анастасии Щёголевой, Чефизы (наперсницы Андромахи) в исполнении меццо-сопрано Маргариты Калининой и Аттала (сочувствующего Андромахе гвардейца) в исполнении тенора Игоря Морозова. Вспомогательными являются также партии Пилада (друга Ореста) и Феникса (воспитателя Пирра), хотя сюжетно-музыкальная востребованность этих персонажей, конечно же, больше. Пиладом предстал тенор Ярослав Абаимов, Фениксом – бас-баритон Александр Миминошвили. Эти пять партий я не стал бы называть второстепенными хотя бы уже потому, что наряду с «квартетом» главных героев – Гермионой, Андромахой, Пирром и Орестом – их участие в грандиозном хоровом финале первого акта, когда отношения между персонажами накаляются до предела, весьма значимо: каждый из девяти певцов в синтетическую ткань музыки на сей раз сумел внести свой важный и весомый вклад.

Если проследить голосовую раскладку персонажей этой оперы, то в ней задействованы четыре тенора. К двум уже названным добавляются итальянцы Энеа Скала в партии Пирра (царя Эпира, обрученного с Гермионой, но влюбившегося в свою пленницу Андромаху) и Антонино Сирагуза в партии Ореста (микенского царевича, влюбленного в Гермиону). К слову, в 2008 году моим Орестом на фестивале в Пезаро как раз и был Антонино Сирагуза. Но тенор – тенору рознь: если на партии Пилада и Аттала обычно ангажируются голоса лирические, то для «громких» (в смысле – драматически насыщенных) партий Пирра и Ореста требуются крепкие спинтовые голоса. И Антонино Сирагуза, великолепно спевший в Москве Ореста, – один из хорошо известных сегодня в мире теноров на партии подобной специализации.

Тенор Энеа Скала известен, конечно же, меньше, но в ряде россиниевских партий на фестивале в Пезаро, таких как Радоски в «Сигизмунде» (2010), Мамбре в «Моисее в Египте» (2011) и Граф Альберт в бурлеске «Случай делает вором» (2013), он мне всё же попадался. В 2012 году я слышал его также в партии визиря Корасмина в «Заире» Беллини на фестивале в Мартина Франка. И каждый раз в несколько резковатом лирическом звучании певца я находил едва уловимый харáктерный оттенок, хотя сегодня он вовсю поет и типично лирические итальянские партии главных персонажей. Однако услышав его после долгого перерыва в Москве, я вдруг сделал неожиданный для себя вывод: «лирико-харáктерный» тембр голоса певца сегодня уже трансформировался в какой-то «землисто-спинтовый», сухой, практически лишенный обертонов. Но ведь для импульсивно «нервной», напряженной партии диктатора Пирра – это как раз то, что надо! И в ней исполнитель смог покорить не только поразительно убедительной драматической аффектацией, но и высочайшим техническим уровнем своего вокального мастерства.

Меццо-сопрано из Италии Кьяра Амару предстала изумительной Андромахой (троянской принцессой, вдовой героя Гектора). В свое время ее роскошное тембрально сочное и музыкально выразительное звучание я также открыл для себя на фестивале в Пезаро. Певица дебютировала тогда в партии Аменофи в «Моисее в Египте» (2011). Затем в пезарских постановках она выходила Марианной в «Синьоре Брускино» (2012) и Розиной в «Севильском цирюльнике» (2014), а в упомянутых концертных исполнениях «Танкреда» (2012) и «Девы озера» (2013) в Пезаро, которыми дирижировал Альберто Дзедда, исполнила соответственно партии Изауры и Малькома. Партия Андромахи на нынешнем концертном исполнении в Москве стала еще одним ярким творческим достижением певицы.

В партии протагонистки Гермионы (отвергнутой Пирром спартанской принцессы, становящейся в финале грозной фурией, вершащей руками Ореста свое кровавое мщение) мы услышали американскую певицу-сопрано Анжелу Мид. Мое первое слушательское знакомство с ней состоялось дистанционно в начале 2012 года на большом цифровом киноэкране во время прямой трансляции оперы Верди «Эрнани» из нью-йоркского театра «Метрополитен-опера». И тогда в партии Эльвиры она поразила меня поистине необычайной органикой своего мощного лирико-драматического посыла и удивительно четкой филигранностью мелкой вокальной техники, свободой и естественностью колоратурных пассажей.

С того момента прошло четыре с половиной года, и в живом восприятии голос певицы оказался еще мощнее. Но приобретя дополнительную спинтовость, он не потерял своей изумительной филигранности, психологически ярких и искренне живых вокальных красок, что для партии Гермионы стало огромным творческим плюсом. Для сравнения: в прошлом сезоне по весне на этой же сцене мы услышали оркестровый рецитал другой американки, меццо-сопрано Джейми Бартон, обладательницы не менее большого и мощного голоса, также претендующего исполнять бельканто. Однако насколько разителен контраст между ними! Проникновенно живая, наполненная чувственной страстью, стилистически выверенная интерпретация Анжелы Мид и утрированно-механическая, шаблонная вокализация Джейми Бартон… Так что московский экстаз американской Гермионы в душе автора этих строк поселился теперь навсегда!

0
добавить коментарий
ССЫЛКИ ПО ТЕМЕ

Большой фестиваль РНО

Театры и фестивали

Гермиона

Произведения

МАТЕРИАЛЫ ВЫПУСКА
РЕКОМЕНДУЕМОЕ