Смелость «Арбат-оперы»

Евгений Цодоков
Главный редактор

Этот сезон богат на российские премьеры. Теперь вот - "Арбат-опера". Мы слушаем фарс Россини "Синьор Брускино", который был впервые поставлен в Венеции (1813). Чуть позже, в том же году, в городе на воде прозвучит и замечательная "Итальянка в Алжире", свидетельствующая о наступившей зрелости композитора. Но уже в "Брускино" мы ощущаем, как общие места ранних опер-буффа (когда, как во многих операх 18 века, по характеру музыки не всегда поймешь, веселятся на сцене или грустят) превращаются в пленительные и оригинальные мотивы, а герои обретают индивидуальность.

Ольга Иванова, художественный руководитель театра и режиссер, с редкой последовательностью осваивает раннее россиниевское наследие. "Брачный вексель" (Камерный музыкальный театр), "Счастливый обман" (Петрозаводск), а теперь вот и "Брускино".

Надо обладать достаточной смелостью, чтобы выбрать такой путь. Россини, хоть и шутник, но "мстителен" по отношению к своим интерпретаторам. Он не дается просто, особенно в ансамблях. То, что наши певцы способны справиться с его трудностями, я понял после посещения спектакля "Россини" в "Новой опере". Финальный септет из 1-го действия "Итальянки" был исполнен с блеском. Пожалуй, только чрезмерное усердие, написанное на лицах солистов, давало понять, что это поют "наши". Теперь предстояло убедиться, может ли этот единичный пример превратиться в правило.

Прежде чем добраться до ансамблей, необходимо было сыграть увертюру, исполнить выходную арию Флорвиля (Михаил Суворин), пару дуэтов, каватину Гауденцио (Сергей Байков) и арию Софии (Татьяна Ханенко). Все они справились со своими задачами по-разному. Тенор (Суворин) пел, в целом, неплохо, несмотря на то, что подача голоса была слишком прямолинейной. Байков выглядел уверенно, хотя состязаться с лучшими исполнителями этой партии (Э.Дара, С.Рэми, А.Корбелли, Б.Пратико) трудно; а вот голос Ханенко никак не соответствовал изяществу и легкости партий россиниевских героинь. Налет опереточности, нечеткая фокусировка звукоизвлечения - типичная беда многих российских сопрано. Это даже не порицание, это - печальная констатация отсутствия выучки в деле исполнения такого рода партий. Лучше же всех в этот вечер, на мой взгляд, выглядел Олег Шагоцкий (Брускино-отец), причем как в вокальном плане, так и в артистическом. О режиссерском решении поговорим чуть позже. Сейчас же закончим музыкальную часть рецензии.

В опере два значительных ансамбля - терцет (Гауденцио, Флорвиль, Брускино-отец) и секстет. Никаких чудес, к сожалению, не произошло. Мы не увидели той необыкновенной слаженности и чистоты, которой достигают лучшие зарубежные исполнители опер Россини. Трудности усугублялись еще и русским языком, весьма неудобным для скороговорок, столь характерных для опер-буффа.

Камерный оркестр делал все, что мог (включая "гимнастику" дирижера И.Сукачева перед рампой), но нельзя прыгнуть выше своей головы. Оркестровая культура, легкость и прозрачность звучания - вещи, как и выращивание английского газона, не дающиеся наскоком. У Осипа Мандельштама есть блестящая метафора о ритмической стихии, упругой, как "мускулатура кузнечика". Увы...

Однако все эти проблемы с лихвой восполнялись умелой режиссурой. Работу Ольги Ивановой отличает изящество, юмор, выстроенные диалоги. Ей очень помог в этом деле отличный текст Юрия Димитрина. Солисты же сумели воплотить режиссерский замысел на сцене, что не так часто встречается в оперном спектакле. Поэтому, когда покидаешь зрительный зал, чувства досады (по поводу несбывшихся надежд), в целом, не возникает.

0
добавить коментарий
МАТЕРИАЛЫ ВЫПУСКА
РЕКОМЕНДУЕМОЕ