Берегите бабочек, а то грянет гром!

Премьера в театре на Большой Дмитровке

Евгений Цодоков
Главный редактор

Утро 4 мая началось с печальной вести - умер Евгений Светланов. Как все же символично многое в нашей жизни! Именно в «Мадам Баттерфляй» в 3-х летнем возрасте выдающийся маэстро впервые вышел на сцену как сын Чио-Чио-сан. Эта же опера стала последней в его блистательной карьере (недавно он поставил ее во Франции). И вот, именно сегодня, после длительного перерыва один из ведущих московских театров вновь обратился к этому шедевру Пуччини. Уже вечером, смотря на чудесного мальчика, бегущего по сцене к матери, я вновь вспомнил Светланова и подумал: «Быть может, этот ребенок тоже когда-нибудь станет знаменитым артистом, а мы, не подозревая того, присутствуем на его дебюте?

Надеюсь, читатели простят меня за это грустное вступление, не имеющее отношения к собственно премьере музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко.

Искусство, конечно, должно быть в гуще жизни, иначе оно утратит живительные соки - это ясно. Но очевидно и то, что нужна дистанция, тождество здесь неуместно! В противном случае зрители умирали бы от разрыва сердца при созерцании «Последнего дня Помпеи» или звуках Траурного марша. Современные театральные и кинозрелища, конечно, очень стараются «добить» публику, выжать из нее слезу, «посадить на иглу» оголенных чувств и эффекта присутствия. Но пример ли это для подражания, тем более в опере?

Эти «думы» витали в моей голове, когда я внимал происходящему на сцене театра на Большой Дмитровке. Женская рука режиссера-постановщика Людмилы Налетовой весьма ощущалась в парах «слезоточивого газа», ползущего на зрителя в финале знаменитой японской трагедии. Пережать в «жизненности чувств» - эта опасность всегда подстерегает художника. Он хочет нам напомнить что-то важное, предостеречь? Замечательно. Чем чревата гибель даже одной бабочки нам хорошо известно из хрестоматийного рассказа Рея Бредбери «И грянул гром»! Но, все же, для назидания есть другие «ремёсла»! Произведение же искусства создает в первую очередь новую эстетическую реальность, законы функционирования которой лишь метафорично связаны с жизненными коллизиями. В этом смысле «Мадам Баттерфляй» - трудная опера. Велик соблазн - легким способом добиться требуемых переживаний. Это с одной стороны. А с другой - весьма ограниченный простор для режиссерских новаций! Слишком много конкретных этнографических и ситуационных привязок (японские обычаи, американский гимн, опять же, маленький ребенок). Такие особенности сюжета сложновато перенести в какую-нибудь подворотню современного мегаполиса или психбольницу безымянной страны.

Каков же выход? Как предложить что-либо новое, да чтоб действовало быстро и безотказно? Тут наш постановщик и оказался на распутье. Лаконизм режиссерских новаций был разбавлен женской чувствительностью. Ребенок, вызывающий умиление - безотказное средство! В этой постановке он настолько активен (играет, бегает, осталось только заговорить!), что диву даешься - как это удалось сотворить! Но удивление и умиление - чувства, далекие от подлинно художественного переживания. Режиссеру следовало бы это помнить!

Не будем слишком строги к постановщикам. Ибо был еще один ресурс для «оживляжа» и актуализации старой истории. И он был реализован. Речь идет о сценографии.

У художника спектакля (ведомого режиссерской идеей) всегда есть две генеральные возможности, чтобы двигаться в ногу со временем, - создание новой «вещной» реальности и использование живописной пластики. Сельскую гостиницу сейчас легко превращают в туберкулезный санаторий, а красивую залу в одну большую постель (кто хочет, может здесь искать намеки, но это совершенно необязательно). То, что при этом искажается весь драматургический и эмоциональный строй сочинения, мало кого нынче волнует. Но возможно не совершать таких функциональных превращений, а попробовать найти свежее живописное (и световое) решение спектакля, не нарушающее фундаментальных основ композиторского замысла.

Художник Елена Степанова пошла по этому пути, и он принес свои плоды! «Картинка» постановки хороша! Почти все продумано и убедительно - японский минимализм средств и белая цветовая гамма, сочетание живописных пятен и «пауз» пустого пространства, легкие полунамеки-символы (мотивы Фудзиямы, растительного декоративного орнамента, сада камней). В ряду режиссерско-сценографических удач и хоровой финал 2-го акта с караваном бредущих в ночи путников. Только джонка - «любовная лодка» - это, пожалуй, слишком!

Среди активов спектакля и актерские удачи. Ольга Гурякова в заглавной роли естественна, игра ее «подробна» и лишена оперной вампучности. Подстать героине и красавец-лейтенант Пинкертон (Ахмед Агади). Всегда трудны для воплощения своей «правильностью» и скромностью образы консула Шарплеса и служанки Сузуки. Евгений Поликанин особых открытий нам не явил, но и общей картины не испортил. Елена Максимова старалась быть в тени своей госпожи. Лучшим на сцене, пожалуй, выглядел нагловато-хитроватый Горо в исполнении Валерия Микицкого.

Музыкальные стати премьеры оказались скромнее. Досадно, что оркестр, в целом звучавший неплохо и пластично, в ответственных местах (среди них и ария Un bel di vedremo) частенько расходился с певцами. Вину за это я целиком возлагаю на дирижера (Ара Карапетян). Создавалось впечатление, что он был целиком поглощен внутренними оркестровыми «делами» и ему было не до солистов. Пуччиниевский стиль со сплошными унисонами оркестра с вокалистами, этого не прощает.

Среди ведущих солистов крепким вокалом порадовал Поликанин. Агади форсировал звук, особенно в начале. В некоторых местах ощущались провалы. К дуэту он умерил пыл и провел его ровнее. Гуряковой партия, в целом, оказалась не вполне по голосу. В исполнении превалировали лирические интонации, из-за чего образ Чио-Чио-сан поблек и стал более мелким.

Общее впечатление от музыкальной части спектакля все же умеренно благоприятное. Нельзя делать исчерпывающие выводы о новой работе театра по одному премьерному спектаклю. Волнение, недоработки и шероховатости могут исказить картину. А потенциал у этого спектакля есть. Его обеспечивают достаточный профессионализм солистов, осмысленность музыкальной трактовки и те постановочные достоинства, о которых говорилось выше.

Иллюстрация:
Афиша мировой премьеры оперы

0
добавить коментарий
МАТЕРИАЛЫ ВЫПУСКА
РЕКОМЕНДУЕМОЕ