Чудо сопричастности

Вечер памяти Вольфа Горелика

Евгений Цодоков
Главный редактор

Этот вечер в «Стасике» запомнится надолго. Режиссер Александр Титель превратил стандартную форму концертного дивертисмента в проникновенное и согретое теплом яркое действо – приношение замечательному дирижеру Вольфу Горелику, так скоропостижно покинувшему нас в прошлом году. Я не случайно употребил слово «нас»! Ибо этот маэстро, несмотря на всю внешнюю скромность своей карьеры, умел своим искусством затронуть струны человека, чувствительного к музыке и волшебному искусству оперы. И поэтому эта утрата ощущается как личная для каждого, кому оперный театр на Большой Дмитровке – что дом родной, о котором можно воскликнуть словами великого драматурга – «И дым отечества нам сладок и приятен»!

Я вспоминаю ощущение, возникшее после одного из лучших спектаклей Горелика – «Так поступают все».

Это был его Моцарт. В нем была какая-то изящная чувственность и меланхолическая старомодность, лишенная новомодных аутентических ухищрений, но безо всякого намека на «замшелость» и скуку. И удивительное дело – его Моцарт с легкостью превратился в тот день в моего Моцарта…

* * *

Если можно было бы кратко охарактеризовать динамику музыкально-эстетического настроения, царившего в 1-м отделении вечера на сцене, я бы сказал так: тихое пение и внутренний накал, постепенно перешедшие в самозабвенную экстравертную музыкальную энергетику. Режиссер, словно, хотел нам показать сущность музицирования как порыва души, причем не абстрактной, а народной, ибо звучала музыка разных народов. Такой ракурс превратил монографическое звучание вечера в общечеловеческое и весьма актуальное по нынешним временам.

Сценически все было выстроено в духе музыкальной вечеринки или, как метко выразился Александр Титель, – «музыкальной складчины». Артисты непринужденно расположились на сцене, двигались и сидели, – кто на стуле, кто на полу, – сопереживая, а подчас, и подпевая друг другу и даже танцуя.

Народные песни – армянскую, узбекскую, татарскую, украинскую, русскую, бурятскую, грузинскую, абхазскую – проникновенно и тонко пели Арсен Согомонян, Нажмиддин Мавлянов, Лилия Гайсина, Валерий Микицкий, Евгений Поликанин, Чингис Аюшеев, Елена Манистина, Михаил Векуа и Хибла Герзмава. Органичным дополнением к ним оказались две песни Дмитрия Шостаковича из цикла «Из еврейской народной поэзии» в исполнении Натальи Мурадымовой и Ларисы Андреевой.

Невозможно умолчать о блестящем аккомпанементе пианиста Сергея Макеева, о самозабвенно аккомпанировавшем себе на аккордеоне Валерии Микицком. Красиво звучало соло на дудуке у Оганеса Казаряна.

А дальше на сцене воцарилась Хибла Герзмава, стильно и вкусно исполнившая с джазовым ансамблем «Эдельвейс» «Колыбельную» из «Порги и Бесс» Гершвина, «Улыбку» Чарли Чаплина и «Дороги любви» Пуленка. Чаплиновская мелодия сопровождалась видеорядом необыкновенно живых и трогательных фотографий маэстро Горелика… и возникло ощущение, что вместе со звуками этой мелодии он сам ожил пред нами!..

Что же это было? До начала представления такая программа 1-го отделения озадачивала. После нет! В таком действе подтекстом читалось многое – от широты души и разнообразия творческих интересов Вольфа Горелика до замечательной атмосферы стасиковского интернационала…

* * *

Стилистика 2-го отделения была полной противоположностью 1-му. На смену импровизационным «живым картинам» явился концерт в своем подчеркнуто классическом, можно даже сказать чопорном облике. Режиссер словно хотел нам напомнить – есть жизнь во всех ее романтических проявлениях, а есть и профессиональная деятельность дирижера, невозможная без организационной хватки и умения подчинить себе музыкантов.

Программа состояла из арий и сцен из опер, в большинстве своем поставленных в театре в разное время именно Гореликом, за исключением «Сказок Гофмана» и «Обручения в монастыре».

Особое предпочтение было отдано «Эрнани» – первой работе дирижера в театре на Большой Дмитровке. Этой опере было отведено два номера концерта.

Дон Карлос Евгения Поликанина в Gran Dio!.. Oh de’ verd’anni miei был сосредоточен и величествен как истинный король. Неидеальная беглость в «убийственных» тридцать вторых, которыми Верди снабдил эту сцену и которая мало кому из певцов дается, с лихвой восполнялась убедительностью общего звучания и уверенным вставным соль в конце.

Дмитрий Ульянов замахнулся на самого Де Сильву. Хрестоматийные Речитатив и каватина были предсказуемо прерваны зрительскими аплодисментами перед кабалеттой Infin che un brando vindice – увы! Впрочем, Ульянов не растерялся и сохраняя настрой мощно завершил свое выступление, показав владение вердиевским стилем. Лишь пара погрешностей на верхних нотах немного смазала впечатление.

Михаил Векуа, давно покинувший театр, приехал специально почтить память Горелика. Его участие в концерте ожидалось с интересом, тем более в Арии с цветком. Векуа проявил понимание музыкального стиля образа Хозе, сочетающего в себе испанский темперамент с французским элегантным лиризмом, для чего старательно высветлял в нужных местах звучность наперекор природе своего терпковатого голоса. Несмотря на ряд интонационных огрехов, не до конца четко дотянутый си-бемоль, в котором он, тем не менее, достойно попытался избежать форсировки, впечатление певец оставил благоприятное.

Николай Ерохин предпочел исполнить менее хитовую и более трудную первую арию Каварадосси – Recondita armonia. Ее гедонистически сладостная кантилена – «орешек», который нелегко раскусить. Мне показалось, что артист подошел к своему выступлению с какой-то вальяжной самоуверенностью. Возможно кому-то такая манера по плечу, но у Ерохина она подчас превращалась в небрежность фразировки.

К феерическим можно отнести выступление в этот вечер Арсена Согомоняна. Его Фигаро плавно и без видимых усилий порхал по сцене в музыкальном и буквальном смыслах, покорив всех своим артистизмом. Баритон очень изящно и в меру «тенорил», что для этой партии – самое оно!

Колоритно значительным и поглощенным самим собой получился Демон у Дмитрия Степановича. Артист никогда не бывает пресным, иногда его заносит в сторону, но в этот раз он был аккуратен.

Неудачным стало выступление Елены Манистиной, спевшей 3-ю арию Далилы поблекшим голосом и сорвавшей концовку. Другая меццо-сопрано этого вечера Лариса Андреева уверенно, но без особых музыкальных и артистических откровений преподнесла публике Романс Никлауса.

К лучшим номерам концерта надо отнести исполненный с блеском финал 3-го акта «Богемы». Конечно, в первую очередь эта исключительная по своей красоте пучиниевская сцена – своего рода бенефис Натальи Петрожицкой. Она властвовала здесь, и абсолютно заслуженно, в окружении достойных партнеров – Нажмиддина Мавлянова, Марии Пахарь и Алексея Шишляева. Звучание этого квартета, очень хорошо и чувствительно поддержанного оркестром во главе с Феликсом Коробовым, восхитило своей слаженностью и прозрачностью, включая точечные и очень стильные реплики Шишляева-Марселя.

К сожалению, другой ансамблевый эпизод – Секстет с хором из «Лючии ди Ламмермур» с финальной стреттой 2-го акта не получился столь же безукоризненным. Этому помешали слишком плотный звук и довольно прямолинейная вокализация солистов, вынужденно соревнующихся с оркестром, расположенным на сцене, что для белькантовой музыкальной ткани оказалось непосильной звуковой ношей. В секстете участвовали Дарья Терехова, Чингис Аюшеев, Андрей Батуркин, Роман Улыбин, Сергей Балашов и Вероника Вяткина.

Яркую и оптимистическую завершающую точку поставил гениальный прокофьевский финал из «Обручения в монастыре», в котором солировали Валерий Микицкий, Мария Пахарь, Наталья Владимирская, Сергей Балашов и Андрей Батуркин…

Этот мартовский вечер, посвященный Вольфу Горелику нельзя судить по каким-то академическим канонам. Он не выглядел смотром всего наилучшего, что есть в Театре Станиславского. Он скорее являлся неким естественным срезом жизни театрального коллектива как живого организма. Главной целью было желание выразить свое почтение к маэстро, выразить естественно и даже как бы спонтанно, а не как тщательнейшим образом зарегулированная акция. Именно на такое впечатление рассчитывал Александр Титель. И нужный эффект был им достигнут. Для режиссера это – высший пилотаж!

На фото: Вольф Горелик (Сергей Киселев / Коммерсантъ)

0
добавить коментарий
МАТЕРИАЛЫ ВЫПУСКА
РЕКОМЕНДУЕМОЕ